Тьма сгустилась еще больше, нельзя было разглядеть даже собственную руку. Воздух был насыщен пылью и песком, поднятыми с пересохшего русла; песок сыпался в карманы, в сапоги, струился по спинам, забирался в усы и брови. Это была одна из самых сильных песчаных бурь в том году. Мы сгрудились возле дрожащих лошадей; над головой скороговоркой перекликался гром, кругом хлестали молнии, словно струи воды из распахнутых створок шлюза. Прямой опасности для нас, конечно, не было, разве только лошади могли сорваться с привязи. Я встал спиной к ветру, прижав руки ко рту, и слушал, как ветви деревьев бьются друг о друга. Я не знал, кто со мной рядом, но при первой же вспышке молнии обнаружил, что стою вплотную к Самарезу и старшей мисс Копли, а моя лошадь прямо передо мной. Я узнал старшую мисс Копли по пагри на шлеме - у младшей его не было. Все электричество, пронизывающее воздух, сконцентрировалось в моем теле, меня трясло и покалывало; так дрожит и потрескивает рожь перед грозой. Это была грандиозная буря. Казалось, ветер хватает огромные горсти земли и с силой швыряет их. Земля дышала жаром, словно в день Страшного суда.

Через полчаса буря пошла на убыль, и я вдруг услышал тихий, полный отчаяния голос, который повторял возле самого моего уха размеренно и глухо, точно чья-то заблудшая душа, пролетавшая вместе с ветром. "О боже! О боже!" - и прямо ко мне на грудь упала младшая мисс Копли со словами:

- Где моя лошадь? Найдите мою лошадь. Я хочу домой! Проводите меня домой!

Я подумал, что ее напугали молнии и мрак, и сказал, что опасности нет и надо подождать, пока буря не кончится. Но она ответила:

- Не в этом дело. Вовсе не в этом. Я хочу домой! Ах, увезите меня домой!

Я повторил, что, пока не станет светлей, ехать невозможно, но она проскользнула мимо и скрылась в темноте. И тут небо расколола ослепительная вспышка, казалось, наступил конец света, и все женщины громко вскрикнули.

Сразу же вслед за тем я почувствовал, что мое плечо сжимает чья-то рука, и услышал голос Самареза, кричавшего что-то мне прямо в ухо. Сквозь треск деревьев и завывание ветра я не сразу разобрал, что он говорит, но наконец до моего слуха дошло: